Реклама
Реклама
Реклама

О предоставлении сведений, составляющих врачебную тайну, родственникам умерших. Разъяснения конституционного суда РФ

Существующее законодательство в области врачебной тайны допускает отказы медицинских учреждений в предоставлении копий медицинских документов родственникам умерших пациентов для формирования правовой позиции в отношении качества оказанной медицинской помощи. Также правоохранительные органы нередко сообщают родственникам умерших пациентов только об итогах проверок, не предоставляя возможности знакомиться с исследованными в ходе разбирательств документами. Рассмотрев одну из таких жалоб, Конституционный Суд РФ своим Определением от 09 июня 2015 года указал на способы получения этих сведений в свете уже существующих правовых реалий, а также допустил в отдельных случаях возможность предоставления непосредственно родственникам умерших такой информации и возможность установления на федеральном уровне дополнительных механизмов такого ознакомления. 


Исходя из положений федерального законодательства, «заключение о причине смерти и диагнозе заболевания выдается супругу, близкому родственнику (детям, родителям, усыновленным, усыновителям, родным братьям и родным сестрам, внукам, дедушке, бабушке), а при их отсутствии – иным родственникам либо законному представителю умершего. 

На основании изложенного, КС РФ приходит к выводу, что « в случае, когда сведения о причине смерти и диагнозе заболевания пациента доступны заинтересованному лицу в силу закона, сохранение в тайне от него информации о предпринятых мерах медицинского вмешательства, в частности о диагностике, лечении, назначенных медицинских препаратах, не может во всех случаях быть оправдано необходимостью защиты врачебной тайны, особенно с учетом мотивов и целей обращения за такими сведениями. В подобных ситуациях суд при осуществлении подготовки гражданского дела к разбирательству, правоохранительные органы – при решении вопроса о возбуждении уголовного дела, а прокурор – при проведении проверки в порядке надзора за соблюдением прав и свобод человека и гражданина могут на основе принципов соразмерности и справедливости принять решение о необходимости ознакомить заинтересованное лицо со сведениями, относящимися к истории болезни умершего пациента, в той мере, в какой это необходимо для эффективной защиты прав заявителя и прав умершего лица.

При этом федеральный законодатель не лишен возможности в порядке совершенствования нормативно-правового регулирования в данной сфере предусмотреть конкретные правовые механизмы доступа к сведениям, составляющим врачебную тайну умершего лица, с учетом конституционных требований и сформулированных на их основании правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации с соблюдением разумного баланса прав и интересов всех субъектов соответствующих правоотношений».

Приведем выдержки из Определения Конституционного Суда РФ от 9 июня 2015 года:

В своей жалобе гражданин В.Н.Зубков оспаривает конституционность положений Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»: части 2 статьи 13, согласно которой не допускается разглашение сведений, составляющих врачебную тайну, в том числе после смерти 2 человека, лицами, которым они стали известны при обучении, исполнении трудовых, должностных, служебных и иных обязанностей, за исключением случаев, установленных частями 3 и 4 данной статьи; частей 3 и 4 той же статьи, которые определяют исчерпывающим образом перечень случаев, в которых предоставление сведений, составляющих врачебную тайну, допускается с согласия гражданина (его законного представителя), а также перечень случаев, в которых предоставление сведений, составляющих врачебную тайну, допускается без его согласия. 

Как следует из представленных материалов, решением Авиастроительного районного суда города Казани от 21 мая 2014 года по заявлению В.Н.Зубкова были признаны незаконными действия главного врача государственного автономного учреждения здравоохранения города Казани «Городская больница № 11», отказавшего ему в выдаче копии амбулаторной карты его умершей супруги Р.Х.Зубковой со ссылкой на то, что он не является ни ее доверенным лицом, ни законным представителем. Суд пришел к выводу, что отказ в предоставлении документов является грубым нарушением конституционных прав заявителя как наследника умершей. 


Вступившим в законную силу апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан от 21 июля 2014 года решение суда первой инстанции было отменено и принято новое – об отказе в удовлетворении заявления: суд вышестоящей инстанции указал, что факты наличия зарегистрированного брака и получения В.Н.Зубковым медицинских документов жены при ее жизни не свидетельствуют о его праве на получение таких документов после ее смерти. 

Министерство здравоохранения Республики Татарстан в связи с требованием В.Н.Зубкова проверить качество оказанной его умершей супруге медицинской помощи и рассмотреть вопрос о возможности предоставления ему копии ее амбулаторной карты разъяснило ему положения законодательства о врачебной тайне и указало на 3 подтвержденную судом правомерность отказа в выдаче медицинских документов (письма от 30 апреля 2014 года и от 21 ноября 2014 года). 

На обращение в следственный отдел по Авиастроительному району города Казани следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Республике Татарстан В.Н.Зубков получил уведомление от 29 октября 2014 года, в котором со ссылкой на результаты ведомственного контроля указывалось, что нарушений на амбулаторном и госпитальном этапах оказания Р.Х.Зубковой медицинской помощи не выявлено, оснований для проведения процессуальной проверки в порядке статей 144–145 УПК Российской Федерации не имеется, а из его обращения наличие признаков преступления не усматривается. 

По мнению заявителя, оспариваемые им законоположения противоречат статьям 29 (часть 4) и 41 (часть 3) Конституции Российской Федерации, поскольку исключают возможность предоставления близкому родственнику, супругу медицинских сведений, касающихся умершего лица, при отсутствии его прижизненного согласия на это, в том числе в случае, когда сомнения в своевременности и качестве оказанной этому лицу медицинской помощи обусловливают намерение обратиться в правоохранительные органы или в суд. 

  • Медицинская информация, непосредственно касающаяся не самого гражданина, а его умерших близких (родственника, супруга и т.д.), как связанная с памятью о дорогих ему людях, может представлять для него не меньшую важность, чем сведения о нем самом, а потому отказ в ее получении, особенно в тех случаях, когда наличие такой информации помогло бы внести ясность в обстоятельства их смерти, существенно затрагивает его права – как имущественные, так и личные неимущественные. В то же время подобная информация является конфиденциальной и составляет медицинскую тайну не только при жизни лица, но и после его 5 смерти. Исходя из приведенных конституционных положений в их неразрывной взаимосвязи и учитывая, что гарантии защиты чести и достоинства умершего и доброй памяти о нем не могут быть исключены из сферы общего (публичного) интереса в государстве, где человек, его права и свободы являются высшей ценностью (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2011 года № 16-П), введение законодателем ограничений на предоставление медицинских сведений в отношении умершего гражданина третьим лицам само по себе отвечает этим конституционным положениям. 
  • Между тем, как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 6 ноября 2014 года № 27-П, когда речь идет о смерти человека, не ставится под сомнение реальность страданий членов его семьи. Это тем более существенно в ситуации, когда супруг или близкий родственник имеет подозрение, что к гибели его близкого человека привела несвоевременная или некачественно оказанная учреждением здравоохранения медицинская помощь. 
  • Европейский Суд по правам человека, обосновывая свои выводы положениями Конвенции о защите прав человека и основных свобод, считает в принципе допустимым разглашение информации, составляющей врачебную тайну, третьим лицам при условии, что причины, обосновывающие такое вмешательство в тайну частной жизни, являются убедительными и достаточными, а предпринимаемые меры – пропорциональными преследуемой законной цели (постановление от 25 февраля 1997 года по делу «Z. против Финляндии», постановление от 27 августа 1997 года по делу «М.S. против Швеции» и др.). Так, он обращал внимание на необходимость оперативного рассмотрения дел, касающихся смерти людей в больничных условиях, с тем чтобы причины смерти пациента, находившегося под присмотром лечебного учреждения – как государственного, так и частного, могли быть определены, а виновные лица привлечены к ответу. В его постановлении от 27 июня 2006 года по делу «Быжиковский (Byrzykowski) против Польши» подчеркивалось, что возможные ошибки, допущенные в ходе оказания медицинской помощи, и приобретенные в результате рассмотрения таких дел знания должны немедленно обобщаться и доводиться до сведения медицинских работников для того, чтобы не допустить повторения подобных ошибок и повысить безопасность всех пациентов.
  • В постановлении от 6 июня 2013 года по делу «Авилкина и другие против России» Европейский Суд по правам человека напомнил, что интерес пациента и общества в целом в защите конфиденциальности медицинских данных может быть перевешен интересом в расследовании и преследовании преступлений, а также гласности судебного разбирательства, если доказано, что эти интересы имеют более серьезное значение; обязательства государства создавать гарантии судебной защиты от посягательств права на жизнь или личную неприкосновенность в медицинской сфере не ограничиваются только уголовно-правовыми средствами и могут включать правила о гражданско- правовом возмещении, в частности о компенсации ущерба, а равно о мерах дисциплинарного взыскания (постановление от 30 октября 2012 года по делу «Е.М. и другие против Румынии»). 
  • Международное право и конституционные нормы, таким образом, не устанавливают конкретных процедур, в рамках которых заинтересованное лицо может ознакомиться с информацией, содержащей медицинскую тайну иного лица. Соответственно, федеральный законодатель обладает определенной свободой усмотрения при создании правовых механизмов, которые – при соблюдении надлежащего баланса защищаемых Конституцией Российской Федерации ценностей – позволяли бы заинтересованному лицу осуществлять эффективную защиту (в том числе судебную) как принадлежащих ему имущественных прав и нематериальных благ, так и права на человеческое достоинство умершего лица. 
  • Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 23 июня 2005 года № 300-О указал, что предусмотренный законодательством об охране здоровья особый порядок предоставления сведений, содержащих врачебную тайну, исключающий возможность ее получения по требованию третьих лиц и защищающий тем самым право каждого на тайну частной жизни (статья 24, часть 1, Конституции Российской Федерации), не препятствует участникам как уголовного, так и гражданского судопроизводства в соответствии с конституционным принципом состязательности и равноправия сторон реализовать свое право на защиту всеми способами, не запрещенными законом, в том числе путем заявления ходатайств об истребовании этой информации органами дознания и следствия, прокурором или судом, а отказ в удовлетворении таких ходатайств – не препятствует участникам уголовного и гражданского судопроизводства в дальнейшем повторно заявлять их в стадии судебного разбирательства, настаивать на проверке вышестоящими судебными инстанциями законности и обоснованности решений, принятых как по этим ходатайствам, так и в целом по результатам рассмотрения дела. 
  • Что касается права лица, заявившего о преступлении в установленном законом порядке, знакомиться со сведениями, ставшими доступными уполномоченным государственным органам (должностным лицам), то его реализация возможна в силу правовой позиции, высказанной Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 6 8 ноября 2014 года № 27-П, согласно которой лицо, по факту смерти близкого родственника которого проводилась доследственная проверка, и адвокат, являющийся представителем этого лица, в случае отказа в ознакомлении с материалами проверки сообщения о преступлении со ссылкой на наличие в них сведений, относящихся к государственной тайне, вправе добиваться принятия всех возможных мер для устранения этого препятствия и получения доступа к тем сведениям, которые свидетельствуют о наличии (либо отсутствии) состава преступления, с тем чтобы иметь возможность сформировать собственную позицию относительно законности и обоснованности процессуальных решений об отказе в возбуждении уголовного дела, даже если принятие таких мер потребует со стороны должностных лиц и органов, осуществляющих доследственную проверку, дополнительных усилий; иное противоречило бы принципам, вытекающим из статей 2 и 18 Конституции Российской Федерации. 
  • Гражданский кодекс Российской Федерации и Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации также предоставляют заинтересованному лицу возможность получить доступ к сведениям относительно качества медицинской помощи, оказанной умершему пациенту учреждением здравоохранения: это лицо вправе обратиться к учреждению здравоохранения по правилам главы 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» ГК Российской Федерации с иском о возмещении ущерба, причиненного некачественным или несвоевременным оказанием медицинской помощи умершему лицу, и если в этом случае представление необходимых доказательств для истца затруднительно, то согласно части первой статьи 57 ГПК Российской Федерации суд по его ходатайству должен оказать содействие в собирании и истребовании доказательств. Именно на суде, учитывая особенности его положения в состязательном процессе, лежит обязанность выяснить, какими доказательствами стороны могут подтвердить свои утверждения, какие трудности имеются для представления доказательств, и способствовать в их представлении (пункт 7 постановления 9 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 года № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству»). Кроме того, предоставление сведений, составляющих врачебную тайну, без согласия гражданина или его законного представителя допускается не только по запросу органов дознания и следствия, суда в связи с проведением расследования или судебным разбирательством, но и по запросу органов прокуратуры в связи с осуществлением ими прокурорского надзора. Таким образом, гражданин, не признанный потерпевшим в рамках уголовного разбирательства и не являющийся еще стороной гражданско-правового спора, но располагающий сведениями о действиях (бездействии) работников учреждения здравоохранения, которые предположительно повлекли смерть его близкого родственника, супруга, вправе также прибегнуть к помощи прокуратуры. 
ВЕРНУТЬСЯ К СПИСКУ СТАТЕЙ
ИЗМЕНЕНО: 03.07.2015 ПРОСМОТРЕЛИ: 2937
Реклама
Реклама
Реклама